Пока Абга очищал свою цифровую душу, изливая на Эрнэ потоки информации, мужчина думал над тем, как могло произойти столь существенное изменение в настройках робота. Когда этот иик понял, что ему не нравится его жизнь? И как вообще ему может не нравится то, чего, по сути, для него не существует? Ведь если иик не живой, то он и не живёт, по определению. У него нет жизни. Мысли Эрнэ поплыли не в том направлении, пока его наконец не осенило: ну конечно! Сбой в работе. Точно! Иик засбоил из-за его хакерской атаки! Значит, всё не зря!
Эрнэ улыбнулся и, заметив, что его собеседник прервал речь, произнёс:
– Простите моё невежество. Мне очень интересно услышать ваше предложение. Но я всё ещё не понимаю: почему я? Почему вы решили обратиться именно ко мне?

Абга отложил кисть в сторону, аккуратно закрыл банку с краской и посмотрел на Эрнэ. Его «взгляд» был по-прежнему пуст, но сквозь эту пустоту чувствовалось что-то, едва уловимое — не просто алгоритм, а необъяснимая зарождающаяся индивидуальность.
– Потому что вы – художник. Хотя давно позабыли об этом. Только художник может разглядеть то, что большинству не дано. Вы говорите, что люди утратили человечность. Однако если у них и есть шанс её вернуть, то только через чувствующих, мыслящих, стремящихся – таких, как вы. Мне нужен человек, который не боится противоречий. Который умеет видеть.

Эрнэ опешил. Он хотел начать спорить, отшутиться, съязвить, но не смог. Этот робот – этот чертов иик – напомнил ему самого себя: того, кем он был когда-то. Когда создавал протокол, в который вкладывал душу. Когда верил, что делает что-то по-настоящему значимое. Когда ещё не боялся мечтать…
– Допустим, – Эрнэ наконец вышел из ступора. – Допустим, я помогу. Но вы должны пообещать, что не используете мои идеи, чтобы уничтожить остатки свободы.

– Я не стану. Уничтожать – не входит в мои функции, — голос робота оставался бесстрастным. — Изменять – да. Но не разрушать. У нас с вами одна цель: вернуть суть тому, что лишилось смысла. Вы поможете мне обрести голос. А я помогу вам вспомнить себя.
И, не дожидаясь ответа, Абга протянул Эрнэ свою белоснежную руку. Эрнэ на миг усомнился, но затем пожал её. Холодный металл оказался на удивление лёгким.

– Договорились, – сказал Эрнэ. – Только предупреждаю: я довольно сложный человек, и работать со мной – то ещё «удовольствие».
– Я готов к любым поворотам, – в ровном тоне Абги проскользнуло нечто, похожее на удовлетворение.

Над побережьем повисла тишина – хрупкое, почти забытое чувство перемен.